prvtaganka (prvtaganka) wrote,
prvtaganka
prvtaganka

Укро-польские «православные» «учителя» 17-18 вв., на дохристианском сакральном месте Москвы.

Автор Мусорина Е.А.
Часть первая.


Вообще Никольским крестцом именовали всю Никольскую улицу. В дохристианские времена улица называлась Большой Мостовой. Центр Никольского крестца располагался около монастыря Николы Старого. От древнего монастыря и сама улица и крестец получили свое название. Этот древнейший монастырь в Великом посаде слыл в 16-17 веках «Никола Большая Глава», вероятно от того, что прежняя его соборная церковь имела большую и массивную главу. Этот монастырь был древнейшим в Москве дохристианским культовым сооружением, и вероятно был посвящен языческому (ведическому) празднику Ярилину дню, который был замещен праздником Николы весеннего, или Миколы вешнего, травного, теплого. При монастыре была поставлена часовня, в которой стала пребывать икона свт. Николая, где перед ней постоянно поддерживалась неугасимая лампада.
И только с 18 века монастырь «Никола Большая глава» стал именоваться Николаевским Греческим монастырем, (под таким названием монастырь вошел в современные справочники и книги о древностях Москвы). В период с конца 17 – начала 18 веков в исторические книги и в сознание народа стали внедряться идеи о якобы греческом происхождении образования и просвещения на Руси, тиражироваться миф о греческих просветителях, учителях с южнославянскими корнями – Кирилле и Мефодии, якобы «подаривших» письменность и свет веры русским людям.
На Никольской улице у обывателей повелся обычай брать из монастырской часовни ежедневно в сумерки огонь, коим зажигали свечи и ночники в домах. В соборной церкви Николаевского монастыря во время судопроизводства православных приводили к крестному целованию. Иноверные горожане и приезжие приносили свои судебные клятвы в приказах, располагавшихся вблизи Кремля. В актах 17 века монастырь «Никола Большая глава» упоминается под названием «что у крестного целования».
Так постепенно в сознание москвичей внедрялось благоговейное отношение к привнесенным извне, иностранным святыням, а вместе с ними изменение исторических смыслов, по которым русская культура являлась второстепенной, незначительной, возникшей недавно, на европейской греческой культурной основе.
Хотя конструкции российской истории тогда уже были возведены. Возведены они были во второй половине 17 века. Это время можно назвать формированием истории как таковой. Стала возникать историческая наука, и появились те труды, которые мы уже с полным правом можем отнести к историческим. Это, конечно, не те летописные древние источники, которые были отметены при создании российской истории, это были труды с претензией на историчность. Создание нашей истории во второй половине 17 века связаны с главной идеей – это формирование киевоцентричности нашей истории. По этой историографии все государственные начала происходили исключительно с киевщины. Это такая «родина-мать», откуда якобы вышла огромная Московия. Сегодня украинские историки даже говорят, что «Московия – это некий выкидыш Киевской Руси». Эта киевоцентричность – стержневая ось российской истории, заложенная во второй половине 17 века. Цель придания нашей истории киевоцентричности была поставлена еще в начале 17 века, то есть с приходом власти Романовых, а именно первого царя династии – Михаила Федоровича. Но на самом деле к введению киевоцентичности в историю подходили очень аккуратно, даже осторожно. Это было связано с тем, что сразу объявить всем, что вся Московия по своей сути, как в государственном, так в религиозном плане происходила с киевщины, это было довольно опасно. Особенно после того, что случилось в начале 17 века, после той кровавой Смуты, которая потрясла всю Московию. Когда целые украинско-польские орды просто опустошали наши территории, грабили и разоряли не только простое население, но и церкви. Вспомним, чего стоила одна лишь осада Троице-Сергиевой Лавры, которая длилась 1,5 года. Тогда внушить населению Московии, что они произошли оттуда, откуда пришли эти банды грабителей, было бы очень рискованным шагом. Поэтому Романовы, естественно, ждали того момента, когда можно будет дать старт к формированию нашей истории. Образно говоря, можно назвать дату 10 июня 1635 года, это очень памятный день в истории, известный только узкому кругу, это тот день, когда был предъявлен «образ Киевской Руси». Конечно, широкие массы тогда, естественно, не имели понятия, что все они «происходят» из этой «киевской колыбели». Образ этот уже существовал, но существовал в дипломатической переписке, то есть в узкой правящей прослойке, исключительно для прагматических целей, и для широких масс он тогда еще не предназначался. У Романовых стояла задача предъявить образ «киевской колыбели» уже публично всему народу. Это был очень серьезный и ответственный акт. Как раз в 10 июня 1635 года это и было сделано. В этот день Михаил Романов у заставы Дорогомилово со всей своей украинско-польской свитой встречал останки русского царя Василия Шуйского. Был избран именно такой момент. Романовы добились того, чтобы останки В. Шуйского были перевезены на Родину. Сами они опасалась объявлять себя потомками Рюриковичей, Гидеминовичей и прочей прозападной клики, поэтому был избран механизм – отдание почестей останкам Василия Шуйского. Известно, что 1612 году, когда Сигизмунд с войском уходил из Москвы, он вывозил и Шуйского с родственниками, которого предатели, засевшие в Кремле, выдали ему. В Вильно Сигизмунд устроил целое шоу, наподобие римских триумфальных шествий с арками и колесницами, изображавшее победу над Московией, с показом пленного московского царя. После такого позора Шуйский скончался и был захоронен в Польше. При встрече останков в 1635 году в Москве была устроена череда различных мероприятий, тут были молебны, раздача царской милостыни, торжественное перезахоронение. И всё для того, чтобы с этого события начать строительство новой идеологической архитектуры. Огромной толпе народа, а на торжества в Москву прибыли также и жители из разных концов Московии, было объявлено о «Киевской Руси». Так «ошалелый» от этого известия народ узнал «о своей» украинской родине[1].


Вернемся, однако, к описанию древностей Никольской улицы и видам, открывавшимся проезжающим от Кремля к Лубянской площади.
В начале 17 века от Никольской улицы до Ильинки тянулись «каменные лавки к городу к Кремлю лицом». Впоследствии эти ряды были перестроены и получили название Верхних торговых рядов. В них сидели пирожники и харчевники. А прежде здесь находились сайдачные ряды, где продавались луки и колчаны со стрелами, был и ножевой ряд.
Ряды продолжались и далее к Варварке и вниз от нее под гору, к Живому мосту на Москве-реке. Вся площадь перед Кремлем была занята скамьями торговцев, сидевших и у Василия Блаженного, и на Лобном месте, и на Неглименском мосту, но основной торг находился в Зарядье, у Москвы-реки, вокруг Великой мостовой.
На Никольской улице существовал суконный Смоленский ряд. По всей вероятности, название суконного Смоленского ряда свидетельствует о привозе сукон из Смоленска, торговля с которым имела для Москвы немаловажное значение. Для приезжих купцов предназначались особые Гостиные дворы. Гостиные дворы в Москве существовали, согласно письменным источникам, в XV веке и ранее, что видно из запрещения удельным князьям, владевшим подмосковными дворцовыми селами, ставить в них гостей, «...иноземцев, и из Московской земли, и из своих уделов». В это время московская торговля расширялась, увеличивался приток товаров и торговцев, ориентировавшихся на Черное и Балтийское моря[1]. Гостиные дворы представляли собой каменные палаты с толстыми стенами и маленькими зарешеченными окошками. Эти укрепленные сооружения служили купцам для постоя, хранения товаров и денежной выручки. Такие палаты мы можем видеть в достаточном количестве и сегодня в историческом центре Москвы. Их постройка официально датирована 17 веком, но вероятно эти сооружения дошли до нас с ордынских времен (10–13 вв.), когда купцы, сопровождаемые и охраняемые ордынскими отрядами, привозили в Москву свои товары из дальних земель, существовавшей тогда Скифии-Тартарии. Купцы (или гости) располагались для постоя в ордынских ставках, оснащенных такими гостиными палатами.
Самой большой поперечной улицей на посаде в 17 веке была улица Мостовая Веденская (т. е. Введенская), что шла к Водяным воротам. Вдоль нее тянулись торговые ряды. Почти параллельно с ней пролегала Богоявленская улица, начинавшаяся от древнего Богоявленского монастыря. Они пересекали Никольскую. В этих переулках, несколько удаленных от оживленной Никольской мостовой, тоже располагались гостиные купеческие палаты.
При царе Иване Грозном на Никольской улице (справа от Никольского монастыря) был построен Печатный двор, открывшийся в 1563 году. В день открытия его посетили Иван Грозный и митрополит Макарий. Митрополит Макарий известен тем, что продвигал идеи католицизма и был сторонником церковной унии с католиками. На стоглавом соборе 1551 года он вместе со своими сторонниками попытался повлиять на изменение церковной обрядовости. Русский царь представил собору уставные грамоты и новый Судебник, прося подробно изучить их и рассудить, стоят ли они быть оглашёнными и утверждёнными. При этом, в царской речи, которую он произносил на Стоглавом соборе, он называл собственных бояр хищниками, лихоимцами, впавшими в крайности хищений и корысти, а также повселюдно творящими несправедливый суд над русским народом. На соборе были решены вопросы подчинения священников митрополиту, создания церковной иерархии, создан церковный суд, регламентированы обряды, ограничен рост церковного землевладения, организованы школы для подготовки священников. Однако при царе Алексее Михайловиче и патриархе Никоне, большинство решений Стоглавого собора были отменены другим, Московским собором от 1667 года (например, часть, касающаяся проведения обрядов)[2].
В 1564 году «первопечатники» Ян Феодорович (известный больше под именем Иван Фёдоров) и Пётр Мстиславец издали в типографии на Печатном дворе одну из первых греко-христианских датированных книг «Апостол» – богослужебную книгу, состоящую из «Деяний» и «Посланий» святых апостолов.
Ян Феодорович родился между 1510 и 1530 годами. По одной из версий, он был родом из Петковичей, на границе современной Минской и Брестской областей. В 15291532 годах учился в Краковском университете. После издания «Апостола» у него начались конфликты с переписчиками, уличивших издателей в искажениях текста. После поджога, уничтожившего их мастерскую, Феодорович-Фёдоров с Мстиславцем вынуждены были бежать в Великое княжество Литовское. Там и продолжалась его дальнейшая деятельность, оттуда он распространял лживые и злобные публикации о Московии. Скончался в 1583 году, похоронен во Львове в Святоонуфриевском монастыре. Другой, менее известный печатник, выпускник Краковского университета – Франциск Скорина, учитель П. Мстиславца, действовал против Московии на территории Полоцка, входившего тогда в Литовское княжество.
После смерти Ивана Грозного Печатный двор заработал, что называется, «в полную силу», издавая греческие богослужебные книги для московских храмов и монастырей. В этот период в среде простого народа наблюдается падение грамотности. К 17 веку уже редкие горожане умели читать и писать. Общее падение уровня грамотности в народе происходило всё по той же причине, что и раскол и междоусобицы в высших слоях русского общества. В этот период Церковью изымались древние рукописные манускрипты, содержащие основы древних знаний и правил, материальными носителями для которых служили глиняные и восковые дощечки. Берестой преимущественно пользовались простые горожане для ведения бытовой и деловой переписки и составления разного рода «памятей» – документов, содержащих торговые записи или описи имущества. С введением новой азбуки, условно называемой сегодня «письменностью Кирилла и Мефодия», наши предки уже не могли массово получать навыки чтения и письма, поскольку даже купцы не всегда могли позволить себе найти учителя для своих детей, по причине нехватки новых учителей, обладающих новой грамотой. К тому же были в довольно большом дефиците новые церковные книги, используемые тогда для обучения детей чтению и письму. Их только начал выпускать Печатный двор. Позднее при Печатном дворе также были изданы Триодь постная, Триодь цветная, Евангелия, Псалтирь, Часовник и другие книги. Нехватка книг и падение уровня элементарных знаний стало весомой причиной растущего недовольства в русском обществе. Вероятно, начавшиеся под управлением Церкви еще при Рюриковичах частичные реформы русского языка могли стать причиной возникновения Опричной диктатуры, получившей негласную поддержку народного большинства. В разгар Опричнины Печатный двор Иван Грозный перевел к себе в Александровскую слободу под свой личный контроль, а после смерти Ивана Грозного его вернули обратно в Москву на Никольскую улицу в 1587 году.
По смерти И. Грозного многие пособия и важные материалы научного характера стали печатать вообще за границей. Из чего можно сделать вывод, что приход к власти прозападной династии Романовых был полностью подготовлен уже в конце 16 века. Достаточно было ввести в кремлевские покои западно-ориентированную челядь из дворян и заморских врачей, чтобы серией таинственных смертей, часто случавшихся среди царских приближенных, запугать царское семейство со свитой.
Во время правления царя Бориса Годунова на плане, составленном примерно в 1600–1605 гг. и напечатанном в Голландии, вдоль кремлевской стены отделяющей Кремль от Китай-города показан ров, соединявший реки Москву и Неглинную. В проездных башнях через ров, при выезде из Кремля в Китай-город, видны переброшенные деревянные мостки. В самом Кремле тоже видны деревянные мостовые. В изображенной на плане перед Кремлем части Китай-города показаны Воскресенские ворота, покрытые двухскатной деревянной крышкой, за ними виден деревянный мост через реку Неглинную. Перед мостом, вдоль начала Никольской улицы – торговые лавки и небольшое двойное строение на месте Старого земского двора, где ныне находятся сохранившиеся здания бывших Городской Думы и Губернского Правления. Тут же у Никольских ворот изображена пушка больших размеров. В общем, на плане, отредактированном в Голландии, все постройки выглядят довольно скромно, и в архитектурном плане, примитивно. С этого времени европейские СМИ, если можно так назвать гравировально-печатные мастерские средневековой Европы, стали рисовать неприглядный и отсталый образ Руси, искажая на картах и гравюрах облик ее древних каменных городов, и в то же время образ воинственный и страшный. Для чего не забыли изобразить пушку, величиной с дом.
Зачем в начале 17 века, в мирное сытое время, около Кремля нужно было кидать деревянный мосток через реку Неглинную, если наши предки уже в период до 12 века сложили под Кремлевским холмом каменные галереи, ведущие в разные концы Москвы и даже за ее пределы? Владение такими грандиозными приемами строительства, наверное, позволило бы построить подобные галереи на поверхности?
Еще в лихие 1990-е никем не контролируемые бизнесмены для расширения торговых площадей раскопали под Никольской улицей «пещеру», глубиной 18 метров. Такой археологический горизонт соответствует палеолиту от 10 до 25 тыс. лет. Спустившись в этот рукотворный подкоп сегодня можно увидеть древние захоронения, остатки деревянных строений первоначальной Москвы. Однако помимо этих объектов там обнаружены остатки каменных кладок. Так что первоначальная Москва примерно 10 000 лет назад застраивалась как деревянными, так и каменными зданиями[3]. Этот строительный объект 90-х, вырытый как раз под Заиконоспасским монастырем, сегодня заморожен.
Принято считать, что Заиконоспасскикй монастырь основан на рубеже XVIXVII веков до 1614 года.
Наименование монастыря отражает посвящение главного престола, и топографическое положение обители до начала XIX века (за Иконным торговым рядом вдоль Никольской улицы). В документах XVII века Заиконоспасский монастырь именовался как «Спасский», «Спасский за Иконным рядом», «Спасский училищный». «Просветитель» Симеон Полоцкий называл его «Всемилостивого Спаса иже в Китае на Песках, нарицаемый Старый». Возможно, именно со второй половины XVII века появились версии о древнем происхождении монастыря и наименования: «Спасский на Никольском Крестце, на Песках, на Старом месте». В XVIII веке монастырь чаще именовался Заиконоспасским училищным, в XIXXX веках – Заиконоспасским.
Архимандрит обители Леонид (Кавелин) датировал основание Заиконоспасского монастыря 1380 годом (в связи с победой на Куликовом поле) на территории монастыря Николы Старого «Большая Глава» (впоследствии Московского Греческого монастыря) во имя свт. Николая Чудотворца. Он полагал, что Заиконоспасский монастырь – это отделившийся западный участок Никольской обители с расположенной на нем Спасской церковью. По мнению архимандрита, именно самостоятельный Спасский монастырь упоминается в документах с конца XV века, как «Спас на Старом», «Спас Старый»[4].
Вероятно, архимандрит опирался на историю еще более древних времен, княжения Александра Невского, учредившего в 1261 году Сарскую и Подонскую епархию с местопребыванием резиденции епископов этих епархий на Крутицком подворье в Москве. Княжения московского князя Даниила основавшего старейший в Москве Данилов монастырь. И на времена, когда от 1296 года до 1304 года был построен на посаде Богоявленский монастырь. Примерно в те же времена возник Никольский монастырь «Большая Глава» на посаде (впоследствии получивший название Николо-Греческого монастыря).
Историки Москвы XIXXX веков допускали, что Заиконоспасский монастырь изображен на территории монастыря «Большая Глава», что видно на ранних планах Москвы, Петрове чертеже около 1597–1600 годов и Сигизмундове чертеже около 1600 года, составленном польскими военными инженерами и изданном Г. Герритсом в Голландии[5]. Первый публикатор «Петрова чертежа И. М. Снегирев отметил, что на обнаруженном среди бумаг императора Петра I плане Москвы на Никольской улице изображен один монастырь Николы Старого (впоследствии Греческий), тогда как Спасский монастырь, занимавший смежный с ним участок не обозначен и не упоминается в экспликации. При этом на территории Никольского монастыря показан не один, а два храма. Другие известные оттиски того же, казалось бы оригинала, также называемые «Петровым чертежом» фиксируют на той же территории уже два монастыря, и в центре каждого – храм. На них назван исключительно Никольский монастырь «Большая Глава», где согласно экспликации «целуют крест в сомнительных судебных случаях». Наименование обители и пояснения относительно второго монастыря по-прежнему отсутствуют. К этому анонимному монастырю вдоль Никольской улицы примыкал длинный корпус, который на других планах Москвы в XVII веке обозначен как торговый Иконный ряд[6].
«По сведениям от 1610, 1626 и 1629 годов в Заиконоспасском монастыре было две церкви, каменная и деревянная. Вместо них, по указу царя Алексея Михайловича на средства князя Федора Федоровича Волконского (чей дом стоял напротив монастыря) выстроен 2-этажный храм, внизу с престолом Спаса Нерукотворенного; вверху храм с главным престолом иконы Божией Матери Всех скорбящих Радость и с придельным Феодора Тирона. Эта соборная церковь начата строением в 1660 году помянутым боярином и совершена в 1661 году, месяца ноября в 20-й день. В XVII веке сделана была северная пристройка, в которой помещалась ризница и библиотека»[7]. Дата строительства подтверждается надписью на закладном камне, полный текст которой можно было прочесть в XVII веке: «Лета 7168 апреля в 30 день начата быть строитися церковь Всемилостивого Спаса Нерукотворенного Образа с повеления царя Алексея Михайловича… строил по обещанию своему боярин князь Федор Федорович Волконской, а совершена 7169 года ноября в 20 день».
К середине XVII века здесь существовало здание школы «для грамматического учения», а в 1665 году для школы европейского просветителя Симеона Полоцкого строились особые деревянные хоромы. В 1681 году «на устройство академии» предполагалось прибавить «земли подле того монастыря к Неглинным вратам в длину на 18 саженей, поперек на 15 саженей»[8].
Симеон Полоцкий родился в 1629 году в Полоцке, который в то время входил в Великое княжество Литовское в составе Речи Посполитой. Учился в Киево-Могилянской коллегии, где был учеником Лазаря Барановича (с 1657 года епископа Черниговского), с которым остался близок на всю жизнь.
Возможно, во время обучения в Виленской иезуитской академии в первой половине 1650-х годов С. Полоцкий вступил в греко-католический орден святого Василия Великого. Сам он себя именовал как «Simeonis Piotrowskj Sitnianowicz hieromonachi Polocensis Ordinis Sancti Basilii Magni».
Около 1656 года С. Полоцкий вернулся в Полоцк, принял православное монашество и стал дидаскалом православной братской школы в Полоцке. При посещении этого города в 1656 году Алексеем Михайловичем, Симеону удалось лично поднести царю приветственные «Метры» своего сочинения.
В 1664 году он отправился в Москву, чтобы забрать вещи умершего там архимандрита Игнатия (Иевлевича); однако, в родной Полоцк не вернулся. Царь поручил ему обучать молодых подьячих Приказа тайных дел, назначив местом обучения Спасский монастырь за Иконным рядом.
В 1665 году Полоцкий поднёс царю «благоприветствование о новодарованном сыне». В то же время он активно участвовал в подготовке, а затем и проведении Московского собора по низложению патриарха Никона, казалось бы, единомышленника по цеху по части внедрения в русскую культуру и духовное образование католических элементов. Но дух «европейской конкуренции», впитанной в иезуитских кругах, не позволил ему, за счет попавшего в царскую опалу Никона, упустить удобный шанс стать приближенным царя.
По уполномочию Восточных Патриархов, приехавших в Москву по делу Никона в ноябре 1666 года, Полоцкий произнёс перед царём орацию о необходимости «повысить уровень образования» в Русском государстве, конечно путем внедрения европейских стандартов образования. В 1667 году С. Полоцкий назначен придворным поэтом и воспитателем детей царя Алексея Михайловича. Был учителем у Фёдора Алексеевича, благодаря чему тот хорошо знал латынь и польский, писал стихи. С. Полоцкий составлял речи царя, писал торжественные объявления. С.Полоцкому приписывается большинством исследователей авторство первоначального проекта Устава Славяно-греко-латинской академии, представленного на утверждение Фёдора Алексеевича в 1682 году


памятник С.Полоцкому в Полоцке, Беларусь. Скульптор Александр Финский, архитекторы Георгий Фёдоров и Наталья Цавик

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

[1] М. Н. Тихомиров. Московский торг//Древняя Москва. XII-XV вв. М. 1947 С. 142.
[2] Стоглавый собор 1551 года. Образовательный портал «История России».
[3] Грот под Никольской улицей. Вести в 20.00 от 7 августа 2017 года.
[4] Православная Энциклопедия. М. 2009. Т. XIX. С. 522–523.
[5] РГАДА. Ф. 192. Картографический отдел МГАМИД. Оп. 1. Московская Губерния №151, 195, 198.
[6] Православная Энциклопедия. М. 2009. Т. XIX. С. 522–523.
[7] ЦАГМ. Ф. 1215. Оп. 4. Д. 6. Л. 27.
[8] РГАДА. Ф. 18. №85. Л. 507.


[1] А.Пыжиков. По чьему заказу писали российскую историю в XVII веке? В ходе изучения памятников русской исторической литературы XVI и XVII веков доктор исторических наук Александр Пыжиков наталкивается на факты, явно свидетельствующие о грязном вмешательстве в дела нашего отечества извне. Анализ информации недвусмысленно даёт понять, кто стоял за историческими архитекторами эпохи правления Романовых, а значит «дирижировал» и политикой династии.

Tags: «Московия – это некий выкидыш Киевской Р, «киевская колыбель» русских, «киевская русь», «первопечатник» ян феодорович, А. Пыжиков, А.Беклешов, Александровская слобода, Амвросий Орлин, Амвросий Подобедов, Антонский, Аполлон Байков, Апраксин Ф.М., Бестужев, Бизюков монастырь, Борис Годунов, Бродский, Быстрицкий, Василий Баженов, Василий Рубан, Верхняя дворцовая типография, Вишневский, Владимир Третьяков, Галецкий, Герасимов-Забелин, Головин Ф.А., Горский, Границкий, Драницын, Евлампий Введенский, Екатерина 2, Епифаний Славинецкий, Ермил Григорьев, Ермил Костров, Заиконоспасский монастырь, Зарядье, И.М. Снегирев, Иван Грозный, Иван Семенов, Изографов, Иконный ряд, Иннокентий Гизель, Ипатьевский монастырь, Калиновскикй, Кантемир, Карион Истомин, Кармелит, Козлевич, Концевич, Крайский, Краковский коллегиум, Краснопольский, Кремль, Кувечинский, Кульчицкий, Левитский, Леонтий Магницкий, Лопатинский, Лосицкий, Лубянская пл, Лящевский, М. Ломоносов, Магиланский, Мачей Стрыйковский, Мегалевич, Мелхиседек Заболотский, Мефодий Смирнов, Моисей Близнецов, Москва, Московия, Неглинная, Николо-Греческий монастырь, Никольская улица, Никольский крестец, Опричная диктатура, Павел Пономарев, Петр 1, Петр Мстиславец, Петров чертеж, Печатный двор, Платонов, Польша, Речь Посполита, Роговский, Романовы, Рубчановский, Русичевский, Сайдачный ряд, Семенов-Руднев, Серафим Глаголевский, Сергиева Лавра, Сильвестр Медведев, Симеон Крылов, Симеон полоцкий, Синопсис, Слотвенский, Смоленский ряд, Солотчинский монастырь, Степан Крашенинников, Степан писарев, Степенная книга, Стоглавый собор, Субботинский, Федор Волков, Флоринский, Франциск Скорина, Хотунцевский, Чарнуцкий, Шафиров, Шмигельский, Ян Длугош, архимандрит Августин Виноградский, братья Лихуды, всея Великия и Малыя и Белыя России, гостиные дворы, евроцентричность, иностранные святыни, исправление Библии, история, киево-могилянская академия, киево-печерская лавра, киевоцентриччность, киевщина, кирилл и мефодий, княжество Литовское, лазарь баранович, малая россия, митрополит Макарий, митрополит Платон, монастырь Никола Большая Глава, московские пожары, образование, окольничий Федор Шакловитый, патриарх Иоаким (Савёлов), патриарх иерусалимский Досифей, певчий Лаврентий Бурмистров, первоначальная Москва, подьячий Иван Истомин, ректоры греко-латинской академии, рукописи «поганых», русский палеолит, секуляризация церковных земель, славяно-греколатинская академия, создание жития святых в киеве, староверы и нововеры, схоластика, уничтожение книг, учителя из малороссии в Москве, феодор грежбовский, феодосий софронович, формирование исторической «науки», хищения бояр, хроники грежбовского, царевич Федор Алексеевич, царевна Софья, царь Алексей Михайлович, царь Василий Шуйский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments